SIDEBAR
»
S
I
D
E
B
A
R
«
25 лет
Октябрь 11th, 2013 by admin

Студент Медико-хирургической академии Алексей де-Тейльс, 25 лет, обвиняется в том, что по приглашению Николаева и Черкезова согласился вступить в заговор, ездил для этого в Москву и из Москвы в Тулу, где, по просьбе Черкезова, рекомендовал мировому посреднику Желябужскому в письмоводители некоего Маслова, потом принял в Петербурге от Кузнецова нечаевские пакеты и во время арестов сжег их.

Жена коллежского советника Варвара Александровская, 36 лет, обвиняется в том, что также по приглашению Черкезова и Николаева согласилась содействовать членам заговора и затем, условившись с Нечаевым (известным ей будто бы под фамилией Элпидина) ехать за границу для вывоза оттуда прокламаций, достала себе паспорт и выехала в декабре месяце 1869 г., а в январе 1870 г. возвратилась в Россию с огромным количеством печатных воззваний самого преступного свойства, с каковыми и была задержана в Вержболове.

Жена поручика гвардейской артиллерии Юлия Бобарыкова, 26 лет, обвиняется также в содействии заговору тем, что по приглашению члена заговора Черкезова прибыла в Москву, получила там от Николаева шифрованную записку к Нечаеву и намеревалась ехать уже за границу с этой целью, но была арестована, причем записку передала знакомой своей Луканиной, чтобы вместо нее та отвезла ее Огареву или Нечаеву.

По этому все эти лица 1 обвиняются в том, что приняли участие в действиях заговора с целью ниспровержения правительства и перемены образа правления, зная о цели сих действий, т.е. в преступлении, предусмотренном теми же 249 и 250 ст. Улож.

Слушатели Петровской земледельческой академии:

Сын коллежского секретаря Николай Долгов, 26 лет, по собственному сознанию, состоял членом заговора, начальником кружка из пяти лиц, приносил отчеты о деятельности своего кружка в отделение к Успенскому и затем, когда начались аресты, он сжег приготовленные им отчеты о деятельности и списки своих сочленов.

Сын поручика Федор Рипман, 23 лет, состоял членом заговора и имел поручение действовать между крестьянами, так как он жил в отдаленной от академии деревне; познакомившись с крестьянином Макаровым, жившим на ферме академии, Рипман старался развивать ему революционные мысли, говоря о религии, об устройстве государства и т.п. Макаров хотя и не показал, что слышал от Рипмана что-либо противоправительственное, но подтвердил, что Рипман давал ему читать разные песни; это обстоятельство ввиду того, что Макаров, по неразвитию своему, мог еще и не усвоить вполне преступные внушения Рипмана, скорее.


Comments are closed